Путешествие Синдбада Морехода. В поисках Мерседес. Часть третья

09.04.2014

 - Статьи

Автор: Сергей МИЛЮХИН, фото автора


Путешествие Синдбада Морехода. В поисках Мерседес. Часть третья

Поезд остановился на  Авиньонском вокзале. Пассажиры, кто с чемоданами, кто налегке, выходили из вагона и растворялись в толпе приезжих, словно маленькие ручейки, вливающиеся в большую реку.

Я не торопился.  Каждый раз, приближаясь к этому городу, я в первую очередь смотрю не на зубчатые башни древнего замка, не на Notre-DamedesDoms и не на знаменитый мост через Рону. 

Я смотрю на небо над городом и ищу дракона.

Я прекрасно понимаю, что если бы не отказал той девушке прошлой ночью на Лионском вокзале Парижа и купил у нее гашиш, увидеть чудовище было бы гораздо проще. Но это было бы не честно.

Во всех уважающих себя средневековых  городах жили драконы. Возможно, некоторые из них живут и до сих пор. Причем с виду они практически такие же, какими мы привыкли видеть на картинках, гравюрах и сувенирах по году их гороскопа. Огнедышащая пасть, львиная грива, лапы с длинными когтями, зеленая чешуя и гребни по спине, словно у реликтовых  динозавров. Некоторые  даже с крыльями. Жили драконы не обязательно в замках, восседая на тронах и устрашая людей своим видом, хотя и таких история знает немало.

Страшнее были те, которые  слыли тиранами поскромнее. Они прятались  в расщелинах скал или между камней. Но зато они занимались колдовством и ворожбой. Эти могли изменять свою драконью внешность и принимать облик кого угодно, даже человека. Так вот именно такие чудовища правдами и неправдами пробирались в муниципальные службы города и в мэрию, а самые пронырливые из них – страшно сказать – в главный президентский аппарат. И там, применяя рычаги власти, проводили политику, выгодную своему драконьему величеству.

Отношения этих чудовищ с горожанами между тем складывались по-разному. Если драконы  были сыты и не пожирали крестьянский скот, люди оставались к ним терпимыми и даже порою доброжелательными. Тем не менее уважать силу дракона не забывали и, естественно, побаивались.  Но рано или поздно голод напоминал о себе, и тогда из пригородного подворья снова начинали исчезать бедные овечки, бараны и коровы. Иногда пропадали неизвестно куда и одинокие путники. Поговаривали, что драконы не брезговали и человечиной.

Случались порой случаи курьезные и печальные. Недалеко от Авиньона в городе Нерлуке жил дракон Тараск. Скажем прямо, был он не из добрых тварей. Скотину воровал по ночам и людьми, естественно, не брезговал. Но особенно не нравилось горожанам, что повадился он девственниц из города похищать и в норе своей прятать. Поодиночке-то страшновато на дракона  войной идти, вот и собрались они как-то толпой и решили изгнать чудовище со своей земли.

Но как только новоявленные революционеры подошли к норе, как только увидели страшную пасть, изрыгающую дым с огнем и матом, испугались и разбежались по домам. Но на благо горожан жила в Нерлуке святая Марта, девушка с золотым сердцем и смиренным характером. Она понимала, что Тараск – чудовище ужасное, но тем не менее решила спасти город, причем не навредив и самому чудовищу.  

Никто не знает, что делала святая Марта в норе дракона, какие слова ему говорила и какие молитвы читала для усмирения буйного, но тем не менее Тараск успокоился и стал не опаснее котенка. Марта вернулась в город, вслед за ней смиренно плелся дракон. Его глаза были полны слез, а панцирь на спине, как телега с кривыми колесами,  тяжело переваливался из стороны в сторону в такт тяжелой неровной походке.  Жители Нерлука посмотрели на повинившееся животное, покачали сожалеюще головами,  подумали недолго, да и забросали его камнями насмерть. Не простили, видимо, а слезы сочли крокодильими.

Но потом, через несколько  лет, по просьбе той же святой Марты они поставили в городе памятник Тараску, да и сам город переименовали в Тараскон.

Я вышел на перрон Авиньонского вокзала. Огляделся. Жерара, который обещал меня встретить, видно не было. Видимо, он ждал на выходе.

Действительно, он стоял, скрестив ноги, опираясь на капот своего автомобиля «Альфа Ромео» ярко-красного цвета, и на привокзальной площади не заменить моего друга было невозможно. Мы с ним едины, считая, что у мужчины может быть красный автомобиль, но только если это «Феррари». Но как бюджетный вариант принимаем и «Альфу».

Жерар, как обычно, насвистывал свою любимую мелодию Surlepontd'Avignon. Это  очень популярная прованская песенка, которую не знает разве что глухой. В ней поется о добрых горожанах Авиньона, которые танцуют на мосту через Рону. Просто танцуют, взявшись за руки, потому что весело, потому что они счастливы и потому что праздник…

Как-то в один из прошлых приездов в Прованс мы шли с моим другом  по этому мосту и вдвоем насвистывали незатейливый мотив. В тот момент не было ни одной женщины, шедшей навстречу, которая бы не улыбнулась нам и не оглянулась – настолько это все было уместно.  Нет такого поверья в Провансе: «Не свисти, денег не будет», как считают у нас. Там количество материальных благ зависит прямо пропорционально количеству и качеству затраченного труда.  И если вы не посвистываете при дыхании и не поскрипываете при ходьбе, то при наличии слуха  свистите на здоровье и на радость окружающим.

Жерар, увидев меня, расплылся в улыбке и пошел навстречу. Сколько лет знаю этого человека, столько и восхищаюсь его жизненным оптимизмом, аналитическим умом и галантным отношением к женщинам. Мы обнялись по-братски, сели в машину,  Жерар повесил на зеркало заднего вида сувенирные лапти, которые передала ему моя дочь, и мы поехали в Шато Ренар. Там, в 9-ти км от Авиньона,  находится дом моего товарища.

По дороге болтали ни о чем, задавая дежурные вопросы, таким образом восстанавливая только нам двоим известный язык, на котором мы общаемся друг с другом уже несколько лет.  Нас объединяет нечто иное, что позволяет без проблем понимать друг друга.

В Шато было солнечно и тепло. Пока я разбирал свои вещи, слегка промокшие в рюкзаке от парижского дождя, пока переодевался и принимал душ, Жерар приготовил обед и пригласил меня в столовую.

Выпили немного вина. Запеченная утка, маринованная прованскими травами, если честно, немного не достояла в духовом шкафу, что нельзя было сказать о слегка пригоревшем картофельном пироге. Но на радость  встречи с другом это, конечно же, никоим образом не повлияло. После обеда Жерар, извинившись, сказал, что ему необходимо на пару часов отъехать по делам. Я в это время собрался пройтись по городку и подняться на вершину холма, на котором стоят полуразрушенные башни средневекового замка Шато Ренар.

Я очень люблю гулять по улицам прованских городков.  Все платаны, растущие  вдоль городских улиц, аккуратно подрезаны,  листьев на ветках пока нет, только слегка набухли почки. Гладкие и голые белесые стволы этих деревьев напоминают тела половозрелых питонов.

Уже выставлены на тротуар летние плетеные кресла из кафе  и кондитерских, владельцы бутиков наводят порядок в витринах и обновляют их, на окнах с распахнутыми ставнями зацветает герань, рыжие воробьи купаются в лужах под пристальным вниманием ленивых непуганых  кошек, которые греются на теплом весеннем солнце, жмурясь и урча от удовольствия.

Я шел по улице городка, иногда раскланиваясь со знакомыми горожанами. Меня здесь знают. Город небольшой, и появление в нем нового человека никогда не остается незамеченным. Навстречу мне шел Камиль, владелец небольшого ресторана. Мы поздоровались, я сказал ему, что непременно зайду к нему вечером, чтобы послушать, как он поет. Но Камиль сказал:

– К сожалению, ресторан сейчас не работает. Кризис. Люди почти не заезжают в Шато Ренар весной. Я откроюсь  только в мае.

– Жаль,  – ответил я ему. – Тогда увидимся  в другой раз.

Мне действительно было жаль, что этот  ресторан закрыт. Камиль – большой поклонник известного французского комика, актера и певца Фернанделя. Более того, он прекрасно копирует эту звезду кинематографа середины прошлого века и в перерывах между обслуживанием клиентов поет песни кумира.

Мы заходили как-то к нему с Жераром  в один из моих летних приездов. В жару провансальцы пьют пастис – прекрасный напиток, охлаждающий тело изнутри, если его разбавить ледяной водой. У Камиля всегда был выбор пастиса:  и марсельский,  и камаргский, и даже розовый. Пару бокальчиков под песенки  Камиля – это всегда было началом хорошего вечера.

Я шел дальше по городу к башням Шато.

Дорога поднималась вверх в гору. Я прошел мимо здания музея аграриев, на стене которого висел большой камаргский крест.

Такой же, только маленький, я ношу на теле. Несколько лет назад старейшины округа Воклюз приняли меня в рыцари камаргского ордена и вручили этот золотой знак. Надо бы съездить в Камарг, подумал я и стал подниматься по крутым ступеням к башням.

Я надеялся найти смотрителя замкового музея, историка и писателя Винцента Фурье. Мы с ним хорошо знакомы, и, когда я приезжаю в Прованс, мы всегда встречаемся.

Он открывает мне самые редко открываемые двери, показывает запасники, рассказывает легенды и мифы замка Шато Ренар.

Но двери в замок были закрыты. На них висела табличка: «Посещение замка с 15.00 до 17.00». До открытия еще оставался час.

– Может быть, это и хорошо? – спросил я сам себя. – Что ж это я в гости к товарищу с пустыми руками? Нехорошо.

Я спустился в город и пошел в ближайший супермаркет за пивом. Времени до приезда Жерара было достаточно. Я шел по весенним улицам, смотрел, как оживает город после недолгой прованской зимы, и вспоминал, как  первый раз приехал в Шато несколько лет назад осенью. Потом я еще несколько раз был здесь, но первый приезд запомнился особенно. Я так же очарованно гулял среди старых платанов, мы заходили к друзьям моего товарища на аперитив, я учился играть в буль и постигал основы прованского счастья. Они просты до безобразия. Три кита, на которых держится мужское благополучие в Провансе: пастис, сиеста и буль. Если одного из этих компонентов не хватает, это уже не камильфо. Я спросил своих друзей:

– Хорошо. Послеобеденный сон, немного спиртного и игра в шары. А как же женщины?

– Женщины? –  удивились французы. – Это и не обсуждается. Женщины – это как воздух, как глоток воды в зной, как тень в пустыне, как музыка в песне. Без женщины все остальное бессмысленно. У вас там что, по-другому? А если без них, то зачем все остальное? Женщина – это самое красивое из того, что может быть на этом свете. Закаты, рассветы, пейзажи с осенними багряными листьями или с заледеневшими ветвями замерзших берез, цветущие весной деревья, красоты подводного мира Красного моря, картины великих живописцев, архитектура, музыка … – это все потом, после красоты женщины. Если кто-то это не понимает, то зачем говорить о сиесте, буле и пастисе?

Я купил пиво и собрался выходить из маркета, когда практически нос к носу столкнулся с мадам Эдвиж. Мы знакомы давно, и ее удивление было неподдельным, когда она увидела меня. Она подробно расспросила  о моих планах, пытаясь говорить даже на русском языке, который она вроде бы учила. Я рассказал ей, что мы только что приехали с вокзала и Жерар ненадолго отъехал по делам, я же тем временем зашел в магазин за пивом и собираюсь проведать Винцента Фурье. Эдвиж внимательно выслушала, потом достала из сумочки телефон и, отойдя в сторону,  позвонила Жерару.  Мне потом он рассказал:

– Жерар, – говорила она в трубку, – ты знаешь, что Сергей заблудился в Шато и не может найти дорогу домой? Давай я приведу его к тебе, и мы там вместе дождемся твоего возвращения?

Но старого воробья не проведешь на мякине. Жерар давно знал и за версту понимал хитрые уловки своей бывшей подружки, потому ответил ей коротко и ясно:

– Да ладно, не придумывай. Сергея  в Шато каждая собака знает, и он ориентируется в городе не хуже тебя. Оставь его в покое, он знает, что делает. Я тебе потом позвоню.

Я вернулся к  башням. Винцент был уже на своем рабочем месте, что-то чинил. Увидев меня, искренне удивился  и  обрадовался.

Мы сели на старинную повозку среди ломаных арбалетов, пищалей и еще какой-то военной утвари средневековья. Мы пили пиво, смотрели на заснеженную вершину горы Вонту, до которой от нас был еще «целый Прованс», и болтали.  Я рассказал Винценту о том, что позапрошлым летом мы с Жераром ездили на Вонту и поднимались на ее вершину. Летом там, конечно, снега уже не было, но все равно путешествие было интересным и увлекательным. Через эту гору проходит один из этапов велогонки Тур де Франс. Дорога  туда идет через плодородные земли, на которых растут виноградники и оливковые рощи, потом путь лежит через хвойные леса, а далее уже по пустынным горам Северных Альп.

– Ты бывал на Вонту? – почему-то спросил я смотрителя замка.

– Нет, – после небольшой паузы ответил он.

– Почему?

– Не знаю, не довелось, – как-то грустно ответил Винцент.

Мне надо было собираться. Позвонил Жерар и сказал, что подъезжает к Шато. Мы распрощались, и я пошел обратно. Легкий хмель от пива немного затуманил голову. Я шел по ступенькам вниз, насвистывая мотив из песни моего любимого французского шансонье Жоржа Брассенса  про то, что если мужики дураки, то никакие годы не сделают их старыми.

Надпись на одной из ступенек привлекла мое внимание. Видимо, еще при заливке на ней было выцарапано: G.JOUVE 1969. 45  лет назад ступени к этой лестнице делал мой друг.

– Завтра мы идем в ресторан, – как только я зашел в дом, сообщил Жерар.  – Это за городом. Может быть, там будет и мадам Эдвиж, но я ее туда не повезу.

– Жерар, зачем нам рестораны? – я пытался отвлечь его от воспоминаний о, видимо, неудачном романе. – Если хочешь, я могу купить рыбу и приготовлю для твоих  друзей буйабес. Только по-своему, не по-марсельски.

– Хорошо, – согласился тот. Он никогда не спорит. – Ты приготовишь рыбу  вечером, а днем соберемся на обед в ресторане. Завтра 14 февраля, день святого Валентина, мы с друзьями обычно встречаемся в этот непонятно кем выдуманный праздник. Утром поедем в Авиньон. Там на рыбном базаре купим все, что надо, а вечером ко мне приедет моя дочь с семьей. У них родился сын, познакомишься заодно с моим внуком. Вот мы и угостим их тем, что ты приготовишь.

Я только однажды ел настоящий марсельский буйабес. Это рыбный суп или, скорее, уха из свежевыловленной средиземноморской рыбы. Но в этом блюде обязательно должны  присутствовать морской гребешок и рыба-солнечник, а также немного мидий и креветок.

Причем выловленных конкретно в марсельской бухте.

Я же назавтра собирался приготовить свою любимую еду – уху с саламуром. Или буйабес по-сергеевски.

Продолжение будет...

Страны: Франция


Комментарии отсутствуют

Новый комментарий

Имя:
:
Для редактирования комментария осталось 10 минут

Турнавигатор

Вся история белорусского турбизнеса в газете «Туризм и отдых»   |   Активный отдых   |   Калькулятор отдыха   |   Горные лыжи   |   Агротуризм   |   Путеводитель   |   Экзотические направления   |   Путешествия по Беларуси   |   Самые оригинальные бани на белорусских агроусадьбах