Как прекрасен этот Мир, посмотри!

Как прекрасен этот Мир, посмотри!

Год назад брестчанка Ольга Попко кардинально изменила свою жизнь, сообщает «Вечерний Брест». Кандидат исторических наук, преподаватель Брестского технического университета выиграла конкурс на соискание должности директора Мирского замка. В апреле 2011 года комплекс в Кореличском районе Гродненской области из филиала минского музея был преобразован в автономную единицу. В феврале 2012 года тут появилась хозяйка. На хрупкие плечи молодого ученого легла глыба самых разносторонних вопросов: от научных и административных до хозяйственных. Замковый комплекс – это 25 гектаров парка с двумя прудами и 8 тысяч кв. метров помещений. Сегодня Ольга Попко – единственный постоянный житель одного из самых красивых замков Европы. Неудивительно, что в родном Бресте Ольга Николаевна нечастый гость. Но нам повезло: в феврале директор Мирского замка приехала на вечер встречи с выпускниками и любезно согласилась уделить время и нам, чтобы рассказать о повседневной жизни Мирского замка.

«Таких находок давно не было»

– С момента вашего назначения прошел год. И мы даже несколько удивились, что нашли вас по старому номеру телефона. Не было желания сменить его?

– Нет, я же не разорвала старые связи. Хотя отношение к телефону поменялось. Сейчас на мой номер поступает очень много звонков: мы ведь не только музей, мы по сути коммерческая структура, которая выполняет сразу несколько функций. Приходится учиться говорить кратко, иначе выбиваюсь из графика. Еще я заметила, что на мою страничку в «Одноклассниках» заходит очень много незнакомых людей. Для меня это удивительно, и, если честно, совсем не нравится.

– Вы до сих пор живете в замке. Как удается разграничить служебное и личное время?

– Теоретически я работаю с 9 утра до 6 вечера. Практически каждую субботу я тоже на рабочем месте, потому что постоянно возникают какие-то вопросы административного характера, приходится принимать высокие делегации. Ведь музей наиболее востребован именно в выходные: мы работаем, когда другие отдыхают. Ну, а в воскресенье я просто прячусь (смеется).

– Год назад у вас было много идей по привлечению туристов в Мир. Что удалось сделать?

– Ну, во-первых, мы очень хорошо сработали. В 2012 году Мирский замок посетили 275 тысяч туристов, хотя ожидалось 260. И это на 60 тысяч больше, чем годом ранее. Образно говоря, несколько районных центров в полном составе снялись с насиженного места и приехали, чтобы посмотреть Мирский замок. Такое же количество туристов принимает Софийский собор в Киеве. При том, что он находится в столице Украины, а мы рядом с небольшим поселком с населением 2,5 тысячи человек.

Из последних новостей: мы сейчас активно выходим на международный рынок. Буквально на днях отправляемся на туристическую выставку в Мюнхен и будем там единственными представителями Беларуси. В Мюнхене у нас свои интересы. Этот город – столица Баварии, где были найдены портреты из коллекции Радзивиллов, которые владели замком. Намечена наша встреча с владельцем этой коллекции князем Константином Гогенлоэ-Шиллингсфюрстом, на которой проведем переговоры о том, чтобы выставить эти портреты в Мирском замке. Это будет непросто: предстоит провести оценку картин, оформить страховку, вывоз. Но князь Константин дал «добро» на это и даже готов в апреле приехать к нам. Планируется, что портреты будут выставляться у нас в течение полугода (на момент выхода материала стало известно, что встреча с князем состоялась и договоренность на вывоз портретов в Беларусь получена. – Авт.).

– Как нашлись радзивилловские портреты?

– Я искала их несколько лет. Но сама находка произошла случайно. Время от времени я делала запросы о портрете княжны Стефании, потому что мы не знали в точности, как она выглядит. Ее дочь в замужестве стала Гогенлоэ-Шиллингсфюрст. Я долго не знала, что Шиллингсфюрст – это не только фамилия, но и город. Когда это выяснилось, решила, что там должен быть какой-то музей. И вот я просто набираю в поисковике на немецком языке «музей Шиллингсфюрст» и попадаю на сайт. После поездки туда у меня неделю было высокое давление. Я шла и узнавала почти все лица на портретах. Изображений Стефании оказалось аж четыре! Я уверена, что таких находок давно не было. Сейчас я поеду туда, и, надеюсь, мы продвинемся в том, чтобы вернуть портреты на родину. Хотя бы на время. По нашим планам, выставка может состояться уже в мае. Мне бы хотелось, чтобы Мирский замок воспринимали не как Диснейленд, но как место, где ведется научная работа.

Скидка за поцелуй

– Чем интересным готовы удивить посетителей в ближайшее время?

– Самая свежая идея – на День святого Валентина. Если 14 февраля к нам на экскурсию приходит пара и поцелуем доказывает, что они действительно пара, мы пропускаем их по одному билету. Перед моим отъездом в Брест старший кассир как раз спрашивала, какие поцелуи засчитывать (смеется). А если серьезно, то мы готовим выставку совместно с «Беларусьфильмом» «Мирский замок в кино». Выяснилось, что Мирский замок снимался в девяти фильмах. Но я попросила польского коллегу из Варшавы поискать что-нибудь из кинохроники 1920–1930-х годов. И он отыскал для нас просто уникальную вещь. В 1928 году поляки снимали фильм «Пан Тадеуш» за какие-то бешеные по тем временам деньги. Лента эта была утеряна, но совершенно случайно найдена шесть лет назад. Архив отреставрировал пленку, и в ноябре в Польше был показан этот фильм. И вот на 28-й минуте там фигурирует Мирский замок. Всего три секунды в кадре, но это самое первое известное нам кинопроизведение с нашим замком. Так что теперь мы можем с уверенностью сказать, что у нас 85-летняя кинематографическая история.

– Обычно говорят сначала «Несвиж» и только потом «Мир». Вы не пробовали переставить эти два названия местами? Не получается ли так, что Мир – это как бы приложение к Несвижу?

– Знаете, соперничества серьезного нет. Мы как будто две стороны одной медали. И это проявляется в мелочах. Например, мы приходим в магазин, чтобы заказать багеты для картин, а нам говорят: вы должны сделать заказ именно у нас, так как у нас заказывал Несвиж. Безусловно, их посещает больше туристов. Но не надо забывать, что у нас музей, а у них музей-заповедник. И помимо дворца, в городе множество других интересных объектов. В чем они однозначно лучше нас, так это в спорте. В спортивных соревнованиях в прошлом году они выиграли по всем категориям, кроме перетягивания каната.

– Вот уже третий год подряд вы проводите рыцарские турниры. Предполагаем, что это нелегкий труд. Что это вам дает?

– В основном это привлекает туристов. Мы заметили, что во время рыцарских турниров посещаемость музея увеличивается в разы. Забавно: в дни турнира и меня, и моих сотрудников не покидало ощущение, что замок находится в осаде. А потом они уехали. И мы еще недели две убирали территорию и разбирали их глинобитные печи.

2

«Выбрала роль пастушки»

– Вы едете в Мюнхен, чтобы представить Мирский замок иностранным туристам. Сколько иностранцев посещает музей сегодня?

– Примерно 30%. Из них большая часть – это россияне. С некоторыми турфирмами у нас сложились очень тесные отношения. На праздники только одна из них поставила нам около трех тысяч человек. Иностранный турист отличается от нашего: он не экономит на комфорте, не жалеет денег на аудиогиды, сувениры и книги.

– Кстати, об аудиогидах…

– У нас их больше, чем у других. Аудиогиды есть в трех музеях Беларуси – это Мир, Несвиж и Гомель. У нас их 150, и в сезон мы можем раздавать по 80 гидов в день. Пока аудиоэкскурсии могут проводиться на трех языках – русском, белорусском и английском. Может быть, есть смысл увеличить количество языков, но пока мы не видим в этом острой необходимости. Мы пошли другим путем: издали диск на шести языках – русском, белорусском, английском, французском, немецком и польском. Там представлена вся история замка, виртуальная экскурсия и маленький трехминутный ролик-презентация. С этим роликом вышла занятная история. Была идея, что сниматься в нем должны наши сотрудники. То есть сначала они должны изображать себя на своих рабочих местах и параллельно – особу в костюме. Эта идея встретила глухое сопротивление коллектива. И мне пришлось буквально директивно назначать актеров. Поэтому если вы посмотрите этот ролик, то по лицам увидите, что делалось это иногда из-под палки. Единственный человек, который чувствовал себя совершенно спокойно, – это наш инженер-строитель. Он играл князя. Я даже ему сказала: «Знаете, я опасаюсь, что вас переманят в Голливуд!» На что он ответил: «Там есть кому сниматься!»

А вы кем были?

– Выбрала себе очень скромную роль – пасла трех коз на валах замка. И делала это, как вы понимаете, на добровольных началах. На меня надели национальный костюм, красную косынку, нашли в поселке козу и двух козлят. И во время съемок случился курьез. С моей «подопечной» было сложно найти общий язык, но ее хозяйка призналась, что коза любит жевать окурки. Пришлось одолжить сигарету, иначе не хотела слушаться. И пока мы снимали, коза съела все окурки, что нашла. Представляете, какое у этой козочки должно быть молоко? Во время всех этих манипуляций неожиданно начался дождь. Я побежала по валу, а козы – за мной. Отличные получились кадры… Кстати, когда мы смотрели этот ролик, многие пожалели, что отказались сниматься.

 «Мы должны отличаться, чтобы быть интересными»

– Коллектив поменялся за время вашей работы?

– Только при мне пришло человек сорок, и сегодня у нас открыта 21 вакансия. Кто-то уволился, уехал в Минск, а кто-то пришел. Одного сотрудника, методиста, я переманила из минского музея. Вообще сама жизнь в замке изменилась. По выходным смотрители выходят в зал в костюмах. Мы стали делать театрализованные экскурсии. Там даже предусмотрен танец, и наши экскурсоводы могут вызвать человека из «зала», чтобы сделать несколько па. Мы активно шьем костюмы. Просто пока у нас князем может быть только инженер, так как размер подходит. Но мы пошили мундир князя Доминика, костюм офицера Первой мировой войны для моего заместителя по научной работе.

– Где шьете?

– Очень много шьем в минском швейном колледже. Они снабжают нас и костюмами, и сувенирами. Делали нам сумки с изображением замка, треуголки Наполеона. Эти шапки были очень скептически восприняты сотрудниками, но мы продали их буквально за пять месяцев. Я рассчитывала, что люди будут покупать их для детей, но получилось по-другому. Последнюю шапку посетитель забрал в прошлые выходные. Сказал, что шефу подарит. Я вообще считаю, что наш магазин должен продавать эксклюзивные сувениры. Должно быть что-то, что можно купить только у нас. И иногда мне приходилось отказывать партнерам, если я видела, что они поставляют одинаковый товар и на палатки, и к нам. Мы должны чем-то отличаться, чтобы быть интересными. Например, на Новый год все наши елки – а их было четыре – были декорированы самодельными игрушками. Ведь в прежние времена все ели так украшали. Шары и другие подвески были изготовлены нашими работниками. Это огромный объем работы – украсить ели, каждая из которых 3,5-4 метра в высоту. Но было интересно! И в следующем году мы собираемся такие игрушки еще и продавать.

«Пани кашталянка»

– У вас появились какие-то традиции в коллективе за этот год?

– В апреле 2012-го мы отметили свой первый год независимости. Раньше замок был филиалом Национального художественного музея, и мы только-только начали наш самостоятельный путь. Поэтому годовщину отметили 1 апреля, кстати, с одной свечкой и 17-килограммовым тортом в виде Мирского замка. Когда я дала поручение сделать торт, наши мужчины подошли основательно, сняли копии плана замка и отвезли их в кондитерский цех. Получился как настоящий, даже жалко было резать… Тогда, к годовщине, я издала первый шуточный указ по Мирскому графству, и сегодня он издается на каждое мероприятие – такая получилась первая традиция. Я заметила, что всякий раз он модифицируется коллегами. В этой связи возникла идея присвоить каждому какую-то должность времен ВКЛ. Мы разрабатывали проект с главным инженером. По всем правилам мне должна была достаться должность пани кашталянки (кашталян – управляющий замком). Но главный инженер сказал: кашталянка не приживется, станут говорить «кастелянша». Нас неправильно поймут, начнут насмехаться. Я поняла, что это политический момент. У нас ведь градообразующее предприятие, здесь многие работают семьями. И каждый житель Мира (с ударением на последний слог – здесь принято так говорить) знает о том, что происходит в замке. Так что с должностями все не так просто.

– Вы тесно общаетесь с потомками Радзивиллов. Есть вероятность, что кто-то из них может приехать сюда жить?

– Постоянно? Насколько я знаю их интересы, то нет. Но они делают очень большую работу. Я занималась историей разных родов, и порой люди просто не хотят говорить о предках. Но с Радзивиллами все по-другому: они готовы делиться и очень доброжелательны. Пани Томашевская (Эльжбета Радзивилл-Томашевская. – Ред.) очень интересный человек. Одна моя коллега как-то за чаем спросила: «А где вы работали?», на что получила ответ: «Я? Работала? Я два раза была замужем!» У этой 95-летней женщины безупречная память. Она в подробностях помнит, что было много-много лет назад. Последними владельцами замка были Святополк-Мирские. И в детстве Эльжбета часто приезжала к ним в гости. И вот она рассматривает фотографии вместе с нами и вдруг говорит: «Ой, это я помню, это такая-то кузинка». А нам Святополк-Мирские подарили пластинки с записью арий в исполнении этой самой кузинки. Но пластинка старая, там все скрипит, разобрать, как она поет, очень трудно. И вот Эльжбета нам рассказала, что пела она ужасно. Как только собирались гости, эта певунья всех рассаживала и начинала петь. Но все это ужасно не любили. А у нас экскурсоводы долго рассказывали, мол, была очень талантлива. Так сами собой создаются мифы!

– Как вы думаете, существует ли подземный переход между Миром и Несвижем?

– Археологи говорили, что нет, иначе должны быть воздухоотводы. Правда, в нашем шутливом договоре о дружбе с Несвижем сказано, что мы обязуемся этот переход построить: по 16 верст каждый со своей стороны. Сейчас это расстояние приходится преодолевать очень часто: и я, и мои сотрудники постоянно ездим в Несвиж. Я была на многих мероприятиях, которые там проводились под эгидой культурной столицы Беларуси.

«Романтика с гарантией»

– Вы подробно рассказали о Мирском замке. А что можете сказать о брестских музеях? Есть ли в них жизнь, потенциал?

– Музейная жизнь в Бресте довольно активная. Лучше даже, чем в некоторых столичных музеях. Конечно, с точки зрения техники она уступает Миру, Несвижу, Гомельскому дворцу. Но, может, это и правильно на данном этапе? Я с большим уважением отношусь к Пружанскому палацыку. Они работают очень креативно, там из воздуха появляются идеи. Приезжаешь раз в два месяца – и обязательно встретишь что-то новое. Брестская крепость тоже уникальный музей, краеведческий очень хвалят после реконструкции. Музейные работники не актеры, надо найти человека, который хотел бы заниматься творчеством. У меня получилось переманить из Минска человека, который занимается реализацией идей: приглашает артистов и пишет сценарии. Но в Мирском замке это востребовано, у нас только театрализованных экскурсий может быть пять на выходные. А если сделать такой проект и демонстрировать его раз в пять месяцев, то, может, это и не имеет смысла.

– Ощущаете это место брендом страны?

– Раз по телевизору показывают, наверное, да.

– Скучаете по Бресту?

– Не могу сказать, что скучаю. Раньше я работала преподавателем, и жизнь была размеренной. Теперь я захожу в девять часов в кабинет, и начинается: люди, звонки, частые поездки. Я понимаю, что уже обед, только тогда, когда уходит мой секретарь и перестает звонить телефон.

– А из Бреста никого не хотите переманить?

– Мы подавали заявку на программиста в технический университет. И хотим специально сделать объявление. Мирский замок будет рад принять на работу хорошего молодого программиста, и можем гарантировать, что такой веселой и романтичной жизни он нигде не найдет.

«В Бресте был очень хороший старт»

– До начала разговора вы просили задать вопрос про лицей. Задаем…

– Да, в день встречи выпускников мы собираемся с одноклассниками, с которыми 20 лет назад окончили лицей. И я хочу сказать, что многому, что сегодня есть у меня, я обязана брестскому лицею № 1. Когда на балу у меня спрашивают, где я научилась танцевать вальс, я отвечаю: в лицее № 1. Иностранные языки – английский, немецкий – все это изучалось там и сегодня очень мне помогает. Да, нам было тяжело, уроков много, требования высокие. Но сейчас я понимаю, что у нас был очень хороший старт. Очень благодарна за это учителям. Однажды я была в командировке в Бельгии, и сотрудник белорусского посольства очень удивился, узнав, что я окончила брестский вуз (истфак БрГУ. – Ред.). Ведь многие считают, что хорошее образование можно получить только в столице. Собеседование в Министерстве культуры со мной как с будущим директором замка Павел Павлович Латушко проводил на двух языках: польском и английском. Но я-то еще и немецкий знаю! И знание языков было немаловажным фактором при приеме на работу: ведь мне довольно часто приходится принимать официальные иностранные делегации. Так что хорошие знания можно получить и в Бресте.

Новости

Вверх