Нацагентство приглашает на семинар по правовому регулированию

Нацагентство приглашает на семинар по правовому регулированию

Сосед попался хороший, но уставший. Объяснил, что его три дня так гостеприимно принимали белорусские партнеры по бизнесу, что он «больше не может». С этими словами он прислонился к запотевшему иллюминатору и, не дождавшись моего ответа, уснул.

Самолет тем временем выехал на взлетную полосу и, набрав скорость, взмыл в темное небо. Я трижды прочитал «Отче наш» и стал ждать, когда стюарды родной авиакомпании «Белавиа» принесут что-нибудь закусить. Другой сосед, через проход от меня, читал какую-то грузинскую газету. Я вопросительно посмотрел на него, одновременно показывая незаконно пронесенное на борт. Тот одобрительно кивнул и улыбнулся в свои грузинские усы.

Тут и стюарды подоспели: загремели по проходу тележки, вот-вот и стаканчики принесут и закусочку какую-никакую. Но ночным пассажирам, оказывается, полагались только крохотные шоколадки, вода, чай и кофе. Мы с грустью переглянулись с соседом и молча согласились: в полночь пить виски без закуски неприлично. Он уткнулся в свою газету, а я, открыв свой любимый журнал Story, зацепился за прекрасный материал про Льва Николаевича Толстого, который, по мнению автора статьи, был первым российским хиппи.

За чтением три часа полета пролетели незаметно, и, пронырнув сквозь черную полосу облаков, самолет благополучно приземлился в аэропорту имени Шота Руставели.

Тбилиси встретил мелким дождем. Трансфер до отеля Holliday Inn занял не более получаса. Получив ключи от номера, я поднялся на восьмой этаж и открыл дверь. Внутри кто-то храпел. Нет, не храпел, рычал. Свернувшись клубком на кровати, мой попутчик, с которым мне предстояло проехать от Тбилиси до Батуми и обратно, спал крепким сном, оглашая комнату многоголосым храпом, на некоторых нотах переходящим в рык. Я громко кашлянул. Попутчик притих и проснулся. Открыв глаза, присел на кровати, улыбнулся и сказал:

− Привет! Прости, не дождался твоего приезда.

С этими словами он  повалился на кровать и, снова захрапев, уснул.

Я решил, что сон, видимо, сегодня придется пропустить. Оставалось либо придушить соседа подушками, либо пойти погулять по предрассветному Тбилиси, благо, дождь закончился, и первые солнечные лучи уже коснулись желтых крыш домов этого славного города. Я покинул отель и пошел вниз по проспекту, туда, где, как я предполагал, несла свои воды Кура.

Несмотря на ранний час, на остановках городского транспорта уже стояли люди, куда-то направляющиеся по своим утренним делам.

Бабушка продавала сирень – в этих краях она уже распустилась.

− Сынок,  услышал я, − купи своей любимой цветы.

− Доброе утро, но у меня нет здесь любимой, − ответил я.

− А ты купи сирень, она и появится.

Перспектива появления любимой таким экспресс-способом меня не очень привлекала, да и денег – грузинских лари – не было совсем. Я порылся в карманах,  нашел ту самую шоколадку, полученную вместо ужина в самолете, и протянул ее бабушке.

− Вот, возьми просто так, чайку попьешь. А за цветами я, может быть, когда-нибудь к тебе и приду.

Старушка взяла шоколадку, поблагодарила и ответила:

− Придешь. Конечно же, придешь.

Возле входа в метро возвышалась скульптура обнаженного атлета, своей статью и идеальной фигурой напоминающего Аполлона Бельведерского, а чертами лица – Вахтанга Кикабидзе, когда тот был молод. Остановился, смотрю на него, а сам у себя вслух спрашиваю:

− Интересно, что же означает это изваяние?

И тут слышу, как какой-то молодой человек из толпы, отвечает мне:

− В Грузии это означает ВСЁ. 

Я все же дошел до реки, постоял недолго на высоком холме, посмотрел, как просыпается древний город, и вернулся в отель. Там уже ждали мои попутчики, с которыми мне предстояло проехать по Грузии в формате рекламного тура, организованного Екатериной Николаевой – директором турфирмы «Ингеотур», Департаментом по развитию курортов Аджарии и Национальной администрацией туризма Грузии.

Знакомство с городом началось с обзорной экскурсии. По законам жанра, мы сначала выехали на главный проспект столицы  имени  Шота Руставели. По обеим сторонам улицы  здания самых различных стилей, от эпохи грузинских царей до сталинской и советской архитектуры: оперный театр, парламент, несколько торговых галерей, отель «Редиссон», Квашвецкая церковь.




На площади Свободы у колонны с золоченой статуей Святого Георгия Победоносца вышли из автобуса  и мимо здания отеля «Марриотт» и здания бывшей мэрии направились к небольшому скверу, в котором установлен памятник А.С. Пушкину.

Попутчики пошли дальше, а я почему-то остановился у постамента, вспоминая:

На холмах Грузии лежит ночная мгла;
Шумит Арагва предо мною.
Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой... Унынья моего
Ничто не мучит, не тревожит,
И сердце вновь горит и любит — оттого,
Что не любить оно не может.

Интересная судьба у этого короткого стихотворения-элегии.

Пушкин  приехал в Тбилиси на пару дней, а задержался почти на две недели. Щедрое угощение грузинских друзей, волшебное вино, серные бани и игорные дома не позволили ему уехать раньше. Но именно в это время он и написал очень короткое, но безмерно лирическое стихотворение, посвятив его своей будущей жене Наталье Гончаровой. Многие пушкиноведы удивляются: почему у классика родилось только одно это посвящение любимой? Почему в нем нет ни необычных сравнений, ни красочных метафор? А ответ прост: для большой любви не надо лишних слов…

Мы еще немного проехали по центру города. По проспекту Давида Строителя, мимо концертного зала Тбилисской филармонии, мимо памятника Александру Грибоедову, выехали на улицу Бараташвили и остановились у ресторана «Хлебный дом», где планировали пообедать.

Просто сказать, что грузины гостеприимны – это  ничего не сказать. Сказать, что грузинская кухня вкусна и разнообразна – равносильно тому, что просто промолчать.

Обеденный стол в ресторане был уже накрыт. Я просто перечислю то, что было на столе, и то, что подносили в процессе. Во-первых, соус каимаги  для хлебных лепешек, баже из молочных продуктов для плетеного сыра и несколько видов аджики; во-вторых, салат из мелко порубленных огурцов, заправленный молочным соусом, соленья и свежие овощи; в-третьих, несколько разновидностей пхали из баклажанов, свеклы, моркови и шпината. Потом принесли кукурузные лепешки мчади и хачапури, следом хинкали и синори. Не обошлось, конечно, без шашлыка из баранины и дедлури из курицы с рисом, лобио в горшочках и жареной форели. На десерт предложили пахлаву, чурчхелу и пеламуши. Съесть все это угощение было невозможно, реально только попробовать всего по чуть-чуть.  

В том же зале, где мы обедали, грузинские мастера пекли хлеб – румяный и хрустящий, очень вкусный и безумно ароматный.  Я спросил у одного из хлебопеков:

− Скажите, мастер, как получается такой вкусный хлеб?

− Никакого секрета, – ответил тот, − просто мука, вода, дрожжи и немного соли. Все очень полезно. Ну, еще специальная печь, которую разогревают дровами, еще горный воздух, хорошее настроение и искреннее желание угостить друзей.

− Хорошо, − улыбнулся я. – А о каком таком полезном питании может идти речь, если у вас все блюда либо жареные, либо острые, и хлеб вот тоже, похоже, не низкокалорийный?

− Не мучай себя плохими мыслями и неправильными вопросами. То, что сделано с любовью, не может быть вредным. Диеты придумали диетологи, чтобы деньги зарабатывать, а гостеприимство придумали грузины, чтобы делать людей счастливыми и чтобы гости к ним возвращались. Если человек вкусно покушал, выпил хорошее вино, разве он захочет воевать? Ему захочется песни петь, смотреть на горы, укутанные туманом, прижимать ребенка, забравшегося к нему на колени, обнимать любимую, которая доверительно склонила голову к его плечу. У него в тот момент все есть. Ему не надо воевать.

Тут я заметил, как к ресторану подошла старушка. Она не заходила внутрь, просто стояла недалеко от входа и смотрела на стеллажи с аккуратно сложенным на них свежим хлебом. Просто стояла и смотрела. К ней подошел официант и что-то спросил. Старушка, почему-то опустив голову, едва кивнула. Молодой человек взял несколько хлебных лепешек, положил  их в пакет и отдал гостье. Просто так. Не за деньги, а скорее всего по доброте душевной. Та поблагодарила и отошла от дверей. Сквозь большие окна я видел, как она остановилась недалеко от памятника Пиросмани, отломила кусочек хлеба из пакета и покрошила его голубям. Постояла немного и медленно пошла в сторону Старого города.

В тот момент я подумал о том, что Грузия – страна безграничности добродетели.

Продолжение следует...

Мнения

Вверх