04.04.2013

 - Газета

За Полярным кругом

Идея посетить уникальный горный район, зарожденная еще в зимние каникулы и подхваченная такими же энтузиастами, как я, постоянно будоражила наши умы. В итоге из предложенных вариантов: Алтай, Саяны, Хибины – мы остановились на последнем. Расположение Хибинских гор достаточно удобно по транспортному обеспечению и, следовательно, по стоимости. А так как большинство нашей группы составляли дети, то карты в руки, обувь на ноги, рюкзаки на плечи – и вперед!

Туда не занесет
Ни лифт, ни вертолет,
Там не помогут важные бумаги.
Туда, мой друг, – пешком,
И только с рюкзаком,
И лишь в сопровождении отваги.

Ю. Визбор

Алексей ГРИГОРЬЕВ

Идея посетить уникальный горный район, зарожденная еще в зимние каникулы и подхваченная такими же энтузиастами, как я, постоянно будоражила наши умы. В итоге из предложенных вариантов: Алтай, Саяны, Хибины – мы остановились на последнем. Расположение Хибинских гор достаточно удобно по транспортному обеспечению и, следовательно, по стоимости. А так как большинство нашей группы составляли дети, то карты в руки, обувь на ноги, рюкзаки на плечи – и вперед!

Григорьев-Алексей

Хибинские тундры – компактный горный массив (45х45 км), расположенный в центральной части Кольского полуострова (Мурманская область), образованный старыми разрушенными горами с абсолютными высотами до 1100–1200 м. Как и всякий горно-таежный район, Хибины характеризуются препятствиями, обычными для горных путешествий (разнокалиберные осыпи, разрушенные скалы, снег, фирн), а также чисто пешеходными (таежный лес и подлесок, болота, переправы). Массив с запада и востока ограничен соответственно озером Имандра и Умб­озером. Все реки и ручьи Хибин принадлежат бассейнам этих озер.

После высадки с поезда мы шли по проселочным дорогам и тропинкам, но сейчас, свернув с дороги, предстояло идти прямо через лес. Необходимо отметить, что в первый же день нас занесло в сказочный лес с корягами и вывороченными деревьями, медвежьими буреломами, болотистыми тропками и высокой травой. Деревья, в основном сосны и елки, стояли незабываемой загадкой, а под ногами на небольших бугорках расстилался ягель, настолько мягкий, что при ходьбе проваливаешься более чем по щиколотку. Так и прыгали мы от бугорка к бугорку, от речки до тропинки. Приходилось идти по кустарникам и мхам, которые образуют при дожде болото. Наступая на эту адскую смесь, ты проваливаешься в воду! Такое разнообразие нас немного смутило, учитывая тот факт, что треть участников нашей группы не имело достаточного опыта хождения по таежным лесам.

Немного вымотавшись, к обеду выбрались на хорошую тропу. Кругом расстилались лесистые ущелья, и наш первый перевал Западный Арсеньева появился на горизонте. Мы стояли на самом обрыве, а чуть подальше красовалось озеро Имандра. Эта интересная особенность Хибинских гор привлекала и радовала, хотя что-то мне подсказывало, что эта легкость может быть и обманчива.

Северная природа просто великолепна. Глаз, так сильно привыкших к городскому пейзажу, никак нельзя было оторвать от открывающихся панорам. Виды просто завораживали, поглощали всего целиком. Хотелось присесть на сухом хрустящем мху и просто смотреть на каменные россыпи ближайших сопок, на бескрайние леса, на зеркальную водную гладь. В этом краю белых ночей и северного сияния было что-то уникальное и индивидуальное, что еще только предстояло узнать.

Первые приключения произо­шли на перевале Северный Чорргор. С седловины на перевале завис ледник, который смотрел в сторону озерной и самой большой долины, где расположена база контрольно-спасательной службы. Как в песне у В. Высоцкого: «Разведка – боем!». Выстроившись в одну цепочку, мы медленно начали продвигаться вперед. Захватывает дух: при относительно небольшой высоте в 1110 м блестящий ледник свисает длиной в триста метров над пропастью. Уже через несколько часов мы сидели вблизи «бараньих лбов», любуясь высотой могучих скал. Этот день оказался неожиданно сложным для неподготовленных туристов.

В общем, Хибины радовали меня во многом. Приятно было также и обилие воды – еще одна особенность не только Хибин, но и всего Севера. Здесь, наверное, нет ни одного ущелья без ручья и ни одной долины без реки. Миллионы мелких ручейков на высоте сливаются в один, а стоит спус­титься еще метров на двести–триста, как это уже бурная река. Большое количество воды позволяло не нести с собой лишнее и не заботиться насчет ее запасов.

Один раз на подъеме к перевалу Северный Лявочорр мы все-таки попали под штормовой дождь, да еще со снегом. Туча налетела внезапно, вокруг все быстро потемнело. Противоположные склоны гор пропали из виду. Дождь этот был на редкость холодный и больше походил на только что растаявший мокрый снег. Температура сразу понизилась градусов на семь, а в воздухе запахло какой-то совсем не летней сыростью, какая у нас бывает ранней весной или осенью. Вот он Север, вроде бы лето и тепло, солнце даже припекает, но стоит пойти дождю, пусть и кратковременному, как немедленно становится зябко, и каждая капля, стуча по плащу, как будто бы напоминает о близости холодов.

Za-polyarnym-krugom

Небесная канцелярия услышала наши молитвы, и к обеду выглянуло солнышко и начались работы по приготовлению бани. Баня в походе – это что-то особенное! На сооружении бани трудится весь коллектив. Ребята занимаются поиском подходящих камней и дров, проектируют и изготовляют каркас. Банные процедуры на дневке озера Гольцовое, аромат здешней растительности и бодрость водицы придают мощный заряд оптимизма и восстанавливают силы. И на другой день хочется лететь все выше к облакам, подниматься все круче по склонам. Как это здорово, когда спина и ноги в тепле! Восприятие природы и ее красоты сразу становится еще острее. А местность немедленно предстала в более красочном виде.

Ближе к вечеру, изрядно проголодавшись, в пути мы практически постоянно  планировали, какие кулинарные изыски приготовим. Раскручивая завхоза Михаила, мы мечтали о полноценной еде. Очень захотелось разнообразить блюда грибами, а аккуратные подосиновики и подберезовики постоянно нас так и приманивали своим видом. Ягоды навели нас на мысль о компоте, и воплощение этих идей давало положительный результат.

Еще одна особенность этого сказочного района – большое количество переправ через водные преграды. Как-то необходимо было перейти речку, но мы не нашли нормального места, кроме одинокого бревна, которое почему-то было положено над самым глубоким и бурным местом реки. Даже с палкой было трудно, потому что поставить альпеншток и удержать его в реке нелегко. Перебраться на другой берег по скользкому и мокрому бревну – проблематично, и поэтому большая часть группы, не рискуя лишний раз, переходит вброд в безопасном месте. Первое падение было зафиксировано на скользких камушках. Фигура девушки с рюкзаком плавно опустилась в воду, и через долю секунды шедшие позади ребята пришли на помощь и вытащили Настю из бурлящей воды. А как без приключений!

…Итак, наступил последний день нашего путешествия. Все прекрасно понимали, что этот день у нас будет напряженным, поскольку маршрут выхода к цивилизации составлял примерно 25 км. Посему народ начал вылезать из палаток с восходом солнца, что было неестественно рано для нашей команды. Идти предстояло по дороге  до Кировска. По заросшей тропинке пробрались вдоль озера и вскоре вышли на дорогу. По ней с вихрем проносились «Кам­АЗы», поднимая пыль от карьеров, которая оседала на нас. Уже после второй машины у меня хрустел песок во рту. Значит, цивилизация наступает, а дикость природы отступает...

И вдруг вырос город, даже издалека было видно, какой он необычный, хотя его расположение в горах оставило странное впечатление, особенно искусственно созданные в скале ступеньки (добычей апатитов) и горнолыжный комплекс.

На автобусной остановке в Кировске я надел кроссовки, ибо ботинки уже настолько набили ноги, что идти в них ни моральных, ни физических сил не было. Больше свои ботиночки я не видел. Кроссовки были лишь слегка лучше, поскольку они были легкие, но их подошва, по моим субъективным ощущениям, напоминала нечто резиновое, чуть толще картонной коробки из-под торта, посему каждый камешек и неровность дороги я очень даже воспринимал всеми частями своей ступни. С таким же успехом в принципе можно было ходить босиком.

С легкостью определив, что вся наша команда в полном составе в маршрутку не поместится, мы отправили боевых гонцов на автостанцию занимать всю маршрутку целиком, поэтому доехали быстро и с удобствами. Но все-таки этот сума­сшедший водитель заставил нас понервничать, так как всю дорогу разговаривал по телефону, держа его в одной руке, другой придерживал руль и гнал как чокнутый. Слышен был только грохот машины, и казалось, что она сейчас развалится.

Город Апатиты. Меня особенно впечатлил памятник Ферсману около горного института. Я хоть увидел гранитный образ того человека, имя которого очень прочно врезалось в мою память: лысенький дяденька с округлым лицом, упитанными щечками и доброй улыбкой, ну явно не катит на первооткрывателя горных вершин (этакий олигарх в дорогущем кресле и сигарой в руке)! Стало интересно, что же он реально сделал. Информирую: Ферсман Александр Евгеньевич – геохимик и минералог, знаток драгоценных и поделочных камней, организатор ряда научных учреждений и многочисленных экспедиций, – непонятно, забирался ли он сам?!

После ночного переезда в поезде и в дополнение к нашему походу группу ждали очередные приключения. На рейсовом пароходе сквозь стаи летающих чаек мы добрались до Соловецких островов. Соловецкая земля встретила нас приветливым солнышком, грандиозными стенами кремля, возвышающимися на каменистом берегу около Святого озера. Из года в год, из века в век эти святые места были причалом православных паломников, которые вносили свой вклад в историю островов. Но волею судьбы в 1918 году на Соловках впервые появились отряды красногвардейцев, произошла конфискация части продовольственных запасов монастыря. В 1920 году состоялось прибытие на Соловки комиссии, Соловецкий монастырь был ликвидирован, а его руководство сослано. На месте монастыря были организованы совхоз «Соловки» и лагерь принудительных работ. С 1923 года на островах располагался один из первых концлагерей для противников советской власти – Соловецкий лагерь особого назначения. Архимандрит Вениамин (Кононов), последний настоятель Соловецкой обители, и его келейник иеромонах Никифор (Кучин) были убиты (сожжены заживо) в лесной избушке близ реки Лодьма в районе Волкоозера на Пасху 1928 года.

В настоящее время острова широко посещаемы туристами, организовано морское регулярное сообщение с материком. Навсегда останутся в памяти эти трагические места массовых репрессий.

Хочется подвести итог. Каждый научился чему-то и понял то, что до этого, возможно, не понимал или не ценил. Кто-то больше узнал себя, кто-то других, кто-то поборол свои слабости, а кто-то укрепился в своей стойкости. Каждый без исключения почувствовал, что такое горы и как они могут тебя встретить и как могут проводить; как стучит сердце наверху и как тепло и спокойно внизу, как важна поддержка и как плохо в ее отсутствие, как свистит ветер на высоте и как адреналин рвет вены, когда ты стоишь на краю.

Это была хорошая школа, и мы все обязательно пойдем туда в «следующий класс» и окончим ее с отличием!

Забудутся песни и споры,
Но там, где мы шли на подъем,
Вот эти Хибинские горы
Останутся в сердце моем.

Ю. Визбор


Комментарии отсутствуют

Новый комментарий

Имя:
:
Для редактирования комментария осталось 10 минут

Турнавигатор

Вся история белорусского турбизнеса в газете «Туризм и отдых»   |   Активный отдых   |   Калькулятор отдыха   |   Горные лыжи   |   Агротуризм   |   Путеводитель   |   Экзотические направления   |   Путешествия по Беларуси   |   Самые оригинальные бани на белорусских агроусадьбах