Путешествие Синдбада Морехода. В поисках Мерседес

28.02.2014 - Новости

Автор: Сергей Милюхин, фото автора


Путешествие Синдбада Морехода. В поисках Мерседес

В начале февраля мой старинный прованский друг, большой почитатель прованской культуры, стиляга и ловелас, позвонил мне и коротко сказал:

– Серега, приезжай! – приглашение звучало как приказ.

– И мы сможем найти, наконец-то, дом, в котором жил Эдмон Дантес? – спросил я.

–  Конечно, в этот раз точно сможем, – принял игру мой друг. – А если поторопишься, мы и Мерседес разыщем.

Мы дружим много лет, и наши встречи всегда превращались в игру. Мы уже были рыцарями Папского дворца, всадниками Камарга, фермерами долины Лангедок. На этот раз мы собирались поиграть  в графа Монте-Кристо.

И еще была одна причина, почему я хотел  в феврале попасть в Прованс. Мне, никогда не бывавшему в тех краях зимой, непременно хотелось почувствовать на себе силу и свирепость мистраля – ветра, дующего в этих широтах в зимнее время. Мистраль зарождается где-то в Зауралье, потом воздушные потоки поднимаются высоко в небо и, пролетев тысячи километров,  врываются на северное побережье Средиземноморья. Об этом ветре ходят легенды. Говорят, что он отрывает ослам уши и хвосты, а одиноких  зазевавшихся старушек сбрасывает в придорожные канавы. Порою его порывы достигают такой силы, что выдувают мозг и леденят душу. Поэтому на несколько дней его свирепствования провансальцы закрывают наглухо ставни окон своих домов,  достают из погребов лучшее вино, готовят кус-кус  и в тепле и спокойствии пережидают непогоду.  Многие дома даже строят таким образом, чтобы с той стороны, откуда дует мистраль, не было ни окон ни дверей.

На самолете я долетел до Парижа. Оттуда на скоростном поезде TGV планировал  доехать  до Авиньона – одного из культурных  центров Прованса.

В Париже шел дождь. Мелкий и не очень приятный. Он сопровождался порывами холодного ветра, бросающего колючие капли в лицо. Доехав на автобусе до одной из площадей великого города, можно было бы практически без потерь нырнуть в городское метро и через полчаса быть на Лионском вокзале, откуда уходят поезда в сторону Прованса. Но до отправления  моего поезда было еще много времени, и поскольку я несколько лет не был в Париже, то  решил какую-то часть пути пройти пешком, хотя бы пока светло. Да к тому же я всегда считал, что в Париже даже дождь особый, парижский.

Людей на улицах было немного, и те, кто не успел спрятаться от дождя, мелкими перебежками перемещались от одного торгового навеса к другому. На ближайшей площади продавали цветы.

Пока я соображал,  в какую сторону идти, ко мне подошел улыбающийся человек и сказал:

– Париж очень красивый город!

От неожиданности я даже слегка оторопел. Тоже мне – новость! Я внимательнее рассмотрел собеседника: возраст неопределенный, лицо широкоскулое, узкий разрез глаз, рост до 170 см, улыбается,  факт, что откуда-то из Юго-Восточной Азии, возможно, из Камбоджи или Вьетнама.

– Ты откуда такой умный взялся, красавчик? – спросил я его.

– Я из Вьетнама, я помогаю хозяину продавать цветы. Может быть, ты хочешь купить для любимой букетик? Париж – очень красивый город!

– Спасибо тебе, дорогой. Но нет у меня любимой в этом красивом городе Париже, – ответил я ему. А про себя добавил:  «Во всяком случае, пока».

Мы попрощались.  Я накинул капюшон и пошел в  сторону площади Звезды. Я знаю, что сейчас она носит имя Шарля де Голля, но старое название мне нравится больше.

 Дождь то ненадолго замолкал, то снова заводил свою грустную песню.

Быстро смеркалось. Я дошел до Триумфальной арки – великолепного памятника французской армии, победившей в битве под Аустерлицем. Темное небо уже практически не пропускало свет  заходящего солнца, но я еще успел рассмотреть знакомые барельефы на порталах арки.

К подземному переходу, ведущему к основанию мемориала, подошел пожилой парижанин и, даже не оглядываясь по сторонам и не обращая внимания  ни на подъехавший туристический автобус, ни на стоящий невдалеке полицейский автомобиль, начал справлять малую нужду. Из автобуса  высыпались дружные разноцветные  китайцы и стали фотографироваться на фоне дождливого Парижа, великолепной  арки и счастливого парижанина. Видимо, и им непогода не стала помехой для знакомства с этим удивительным городом.

Помня, что где-то недалеко от арки находится незыблемый символ Парижа – Эйфелева башня, я пошел к ней. Мокрая булыжная мостовая отражала сигналы светофоров и рекламных огней, оттого казалось, что кто-то пролил на нее яркие краски. Невостребованные  велосипеды на прокатных парковках еще больше подчеркивали одиночество мокрых улиц.

Я подошел к творению Эйфеля, когда уже стемнело и на башне зажглись фонари. Два ярких пятна в этом  месте Парижа всегда радуют глаз: башня и круглосуточно работающая карусель неподалеку от нее.

 Звучала знаменитая парижская песенка «Французский аккордеон» http://www.audiopoisk.com/track/parij/mp3/francuzskii-akkordeon/, белые и черные лошадки в яркой упряжи под музыку двигались по кругу. Дождь не прекращался. Подъехал  автомобиль, украшенный цветами: свадьба. Из него вышел жених, открыл зонт и, укрывая невесту от дождя, помог  ей пробежать под крышу карусели.  Невеста кружилась на белой лошадке, жених стоял рядом с ней, а мы с карусельщиком пили пиво за счастье и здоровье молодых.

Я вышел к набережной. Приближалась ночь.  Мокрые мостовые отражали свет фар все реже и реже проезжающих машин. Холодным плеском напоминала о себе откуда-то снизу Сена.  Город засыпал.

Я дошел до метро и спустился в тоннель.  Зашел в вагон поезда, сел у окна. Ноги приятно гудели от усталости. Проезжая мимо станций, я видел, как люди прямо на платформах  устраиваются на ночлег. Были и те, которые уже спали. Причем некоторые на матрасах и укрывшись грязными одеялами.  В вагон ввалилась группа молодых людей, они сели невдалеке от меня и закурили, пуская сигарету по кругу. Знакомый запах марихуаны  легким дымом заполнил вагон. Мне даже показалось, что вечерняя картинка уходящего дня стала ярче. Видимо, хорошая трава.  Тем временем электропоезд  прибыл на Лионский вокзал. Мне пора было выходить.

Я посмотрел на часы: полночь.  Проще  всего было бы,  конечно, снять рядом с вокзалом недорогой номер в отеле и без приключений  отдохнуть до утра, но… я же так давно не был в Париже.

Недалеко от вокзала, во всяком случае, в пределах видимости,  работало кафе. Я зашел в него, заказал пинту пива Affligent.

– Мсье американец или англичанин? – спросил меня бармен.

Я знал, почему он  спрашивает это.  Во-первых, европейцы, как правило, не пьют пиво пинтами, а во-вторых, американская и английская пинты различаются по объему.

– Мсье из Беларуси. Налей, пожалуйста, пол-литра пива.

В кафе, несмотря на отсутствие посетителей, было накурено, а это не комильфо. Я взял бокал и вышел на улицу, сел за летний столик, отпил глоток  и огляделся по сторонам. Дождь, наконец, закончился. Людей на улицах было немного, так – одинокие запоздалые прохожие, спешащие домой или по делам.  Лионский вокзал стоит на холме, и его шестидесятиметровая башня с  часами видна издалека. Рядом с вокзалом прямо на асфальте сидела группа одинаково черных людей, спорящих о чем-то и оживленно размахивающих руками. Мое появление в зоне их видимости, судя по всему, не прошло незамеченным.

Не успел я выпить и половину бокала, как увидел, что от компании отделилась фигура и нетвердой, но решительной походкой направилась в мою сторону.

Ко мне подошло создание, похожее на недоношенного таракана, который родился по той причине, что его мамаша объелась отравы. Маленького росточка, желтокожий, с  мелкими бегающими глазами и жиденькими усиками над тонкими кривыми губами. Создание сказало:

– Дай мне пару сигарет.

Я в упор посмотрел на него, выдержав паузу, чтобы оно поняло, что я не боюсь.

– Ты уже двадцать минут сканируешь меня. Разве ты видел, чтобы я курил?  – спросил я.

– Тогда дай денег, – не унимался таракан.

– А может быть, тебе еще и ключи от квартиры, где они лежат? – вспомнил я Остапа Бендера.

Это таракану было слишком сложно для понимания, и он, пытаясь сконструировать свирепое лицо, выдал еще одно гениальное предложение:

– Если нет наличных, пойдем к банкомату, снимешь с карточки.

Разговор был мне неприятен, и я громко и отчетливо сказал, почти крикнул:

– Нет!

Таракан ехидно ухмыльнулся, его маленькая голова нервно дернулась, он пожал дохлыми плечами (мол, смотри, не пожалей) и отошел к своей компании. Там это насекомое начало истерически визжать и жестами показывать друзьям, что бы он со мной сделал, если бы я встретился ему в другом месте. Но он мне уже был неинтересен, поскольку за мой столик подсела приятная молодая девушка лет 25, не более того. Джинсы, кожаная куртка-косуха, такая, как носили у нас в конце прошлого столетия, слегка растрепанные длинные русые волосы. В общем, неплохая девушка, симпатичная. Я уже представил, как она сейчас попросит у меня закурить и я непременно для нее куплю пачку сигарет. Она расскажет мне грустную историю об одиночестве и разбитом сердце. Моя фантазия могла бы пойти и дальше,  но не успела.

Девушка коротко спросила:

– Ты хочешь купить у меня гашиш?

– Нет, – ответил я.

– Почему?  Ты не куришь гашиш? – удивилась она.

– Нет, – так же коротко ответил я.

– А что же ты тогда куришь? – девушка не унималась.

– Ничего.

И тут она задала мне вопрос, ответ на который  я не нашел до сих пор:

– Как же ты тогда живешь?

Она больше ничего не сказала, молча встала и ушла куда-то в дождь, оставив меня с мечтою выслушать историю про одиночество и разбитое сердце от кого-нибудь другого.

Я попросил принести мне еще пива.  Вечер приема по личным вопросам на этом не закончился. Не прошло и пяти минут, как передо мной нарисовался  высокий и худой, в длинном сером пальто, мятый человек. Почему-то на  чистом польском языке он сказал:

– Пшепрашам, мне бракуе двадешьти евроцентув на пачку папирос.

Я решил, что хоть кому-то в эту ночь я не должен отказать, отсчитал не хватающие ему 20 центов, расплатился за пиво и пошел на вокзал.

Там было тоже немноголюдно. Ночью поезда с Лионского вокзала никуда не уходят.

Я расположился в зале ожидания, нашел розетку для того, чтобы подзарядить телефон. Даже обнаружил беспарольный Wi-Fi. Но только я подумал о том, как же тут все хорошо продумано для отдыха людей, ожидающих поезда, как появилась жандармерия и попросила всех немедленно освободить вокзал.  Все мои доводы о том, что я ничего не понимаю по-французски и  что у меня есть билет на утренний поезд, абсолютно никак не подействовали на служивых.

Делать нечего.  Два часа ночи.  Я хотел было поехать на эти несколько часов в центр Парижа, но снова начался дождь, да и метро к тому же закрылось.  Вокруг  вокзала собиралась пестрая публика.  Мимо меня со стеклянными глазами прошел отлетающий наркоман. Он, видимо, ощущал себя жителем  другой планеты, потому что на этой уже не замечал никого. Может и так, но только после него тянулся долгий шлейф  из запахов мочи, затхлого пота и еще какого-то дерьма.  Несколько людей бомжеватого вида устраивались на ночлег под лампами дневного света у окон вокзала: там, видимо, было теплее. Темные фигуры, пересекающие привокзальную площадь, словно тени отца Гамлета, навевали невеселые мысли о предстоящей ночи.

Тут меня окликнули. Я обернулся. Передо мной стоял тот самый поляк, которому я недавно дал 20 центов на сигареты.

– Пойдем со мной, я покажу тебе «VIP-зону», там ты дождешься открытия вокзала, – сказал он мне и, не оборачиваясь, куда- то пошел.

Я, поразмыслив немного и вспомнив обкуренного инопланетянина, покорно пошел за ним.

Мы обошли вокзал. В самой дальней его части был тупик. Он не продувался ветром, над входом  в здание – широкий козырек как защита от дождя.  Здесь же был вход в закрытое метро.  Это и была «VIP-зона». 

Мой провожатый оставил меня, заверив, что тут безопасно. Перед уходом он, правда, выклянчил у меня еще 20 центов, но мне было не жаль – просил по-хорошему.  Я огляделся.  Всего здесь было человек 10–12. Кто-то спал на асфальте, кто-то в полудреме сидел на своих вещах, старик-инвалид с красным чемоданчиком пристроился у колонны, группа тинейджеров, догоняясь чем-то, танцевала под музыку из телефона. Я присел на свой рюкзак, открыл книгу и стал читать, не забывая при этом посматривать по сторонам.

Через какое-то время я увидел вдалеке  чернокожего человека, несущего нечто желтое и прямоугольное, издалека напоминающее мольберт. Какому-то  художнику не спится, подумал я. Человек приближался. Он нес свернутые картонные коробки. Зачем, я не знал. Он подходил все ближе.  Его с виду свирепое лицо  выражало усталость. На нем был длинный кожаный плащ до пят, из-под которого виднелись джинсы и стоптанные кроссовки. На голове некогда белая бейсболка, за спиной рюкзак. Он грозным взглядом оглядывал собравшихся в «VIP-зоне». А потом стал всем раздавать принесенный картон, чтобы можно было подложить его и сесть на нехолодный, но все же асфальт. Старика-инвалида он пристроил на ступеньки, ведущие в метро, предварительно подстелив ему картонную коробку так, чтобы ему было удобно. Он предложил картонку и мне, но я отказался. Вспомнив, что у меня в рюкзаке осталась одна бутылка пива, я достал ее и протянул неожиданному волонтеру.

– Что это? –  резко спросил он.

– Это пиво. Для тебя,  – как можно спокойней сказал я.

– Для меня? –  он не верил.

В этот момент на его лице, до этого сердитом и суровом, расплылась улыбка. От того, что человек улыбнулся, он, казалось, даже помолодел. Его глаза посветлели, он  повторял:

– Мне пиво… Просто так…

Именно в тот момент я не пожалел о том, что не пошел в теплый и сухой гостиничный номер, а остался на вокзале. Остаток темного времени суток прошел спокойно. Я дочитал, наконец-то, свою книгу, когда в четыре часа пятнадцать минут двери открылись,  и испытание ночью у Лионского вокзала Парижа закончилось.

Продолжение будет

Рубрики: Направления

Страны: Франция


Комментарии отсутствуют

Новый комментарий

Имя:
:
Для редактирования комментария осталось 10 минут

Новости по теме:

Турнавигатор

Вся история белорусского турбизнеса в газете «Туризм и отдых»   |   Активный отдых   |   Калькулятор отдыха   |   Горные лыжи   |   Агротуризм   |   Путеводитель   |   Экзотические направления   |   Путешествия по Беларуси   |   Самые оригинальные бани на белорусских агроусадьбах