На рабочем столе у Синдбада Морехода рядом с его любимым глобусом, на котором он цветными кнопками отмечает места, где ему удалось побывать, стоит небольшая фигурка Пречистой Девы Марии с младенцем на руках.  Она  установлена на постаменте в виде стилизованного штурвала  морского корабля, ниже которого читается надпись: "NOTRE DAME DE LA GARDE MARSEILLE" (Богоматерь Хранительница Марселя).

     Синдбад рассказал, что есть на Земле места, куда ему хочется возвращаться. И одно из них – Прованс, знаменитая французская провинция.

     Если вам когда-нибудь захочется хоть ненадолго отключиться от суеты и осознать, что счастье не успевает угнаться за теми, кто постоянно торопится, или чтобы просто ощутить неторопливое движение времени,   поезжайте в Прованс. Снимите  домик на краю небольшой французской деревни и поживите там недельку, а может быть и две. Покатайтесь по живописным дорогам древних владений гордых сеньоров и романтических трубадуров, остановитесь вечером на берегу ближайшей реки и посмотрите на то, как лошади, которых так любят потомки древних галлов, идут на водопой. Полюбуйтесь желтыми подсолнухами, которые, словно миллионы маленьких солнц, созревают под теплым южным небом, и надышитесь  нежным ароматом расцветающего миндаля и душистой лаванды. Но, прежде чем окунуться в размеренную жизнь южной французской провинции, прежде чем насладиться долгожданым уединением, посетите  Марсель – один из удивительнейших городов Франции.

     Много лет назад даже в самых смелых фантазиях Синдбад не мог представить, что познакомится с этим городом. Но уже тогда ему казалось, что он очень хорошо его знает. Он говорил, что, будучи школьником, несколько дней подряд, не притрагиваясь к урокам и забывая про сон, зачитывался приключениями графа Монте Кристо,  многие из которых связаны с Марселем.

    Он словно наяву видел улицу, спускающуюся к морю, по которой бежала красавица Мерседес навстречу своему возлюбленному Дантесу. Многие художники мечтают запечатлеть живописные уголки Марсельского залива на своих полотнах, а французские кинорежиссеры просто обожают снимать погони на узких улочках этого приморского города. Достаточно вспомнить шикарные фильмы Люка Бессона "Такси-1-2-3..."

  Когда Синдбад  приехал в Марсель, то, уже шагая по булыжной мостовой от церкви Сен Винсен де Поль  в сторону Старого Порта, он чувствовал, как пахнет морем.

     Синдбад очень любил этот ни с чем не сравнимый запах приморских городов: там воздух пропитан соленым ветром. Точно  так же море пахнет в Одессе, в Барселоне, в Стокгольме  или в любом другом портовом городе в теплые солнечные дни.

     Он шел по набережной Канебьер. Вдоль каменного  парапета, кстати, самого длинного в мире, неторопливо прогуливались горожане и гости этой старейшей гавани Средиземноморья.

    Отличить местных жителей от приезжих  несложно: первые сдержаны в эмоциях, не засматриваются на лотки и витрины магазинов и уж, тем более, не заходят в сувенирные лавки. Они просто неторопливо гуляют, размышляя о чем-то. Этого нельзя сказать  о гостях города.

     Те, напротив, опьянев от пряного морского воздуха и удивительно красивой гавани, фотографируют все подряд, улыбаясь встречным прохожим, разглядывают безделушки на прилавках мелких торговцев, долго слушают уличных музыкантов,  а порою  просто замирают, вглядываясь в даль морской бухты.

     У самого причала пришвартовано много небольших рыбацких катеров, которые, как правило, часам к десяти-одиннадцати утра возвращаются с промысла. 

    Прямо на набережную рыбаки вытаскивают добычу: рыбу и ракушки. Начинается продажа улова: жены и подруги  рыбаков, подоткнув подолы своих длинных широких юбок за пояс, порою смеясь, а порою ругаясь друг с другом, наперебой начинают хвалить свой товар, создавая неповторимый колорит марсельского рыбного рынка.

     Покупателей всегда хватает, и весь улов будет продан. Сюда за свежей рыбой приезжают даже из пригорода Марселя, да и многие  кафе и рестораны охотно скупают морские деликатесы... Только здесь, на набережной Канебьер, можно попробовать уникальнейшее блюдо прованской кухни – марсельский буйябес.

      Синдбада пригласили в небольшой ресторан «La Cuisine au Beurre». Когда-то этот ресторан часто посещал любимец всей Франции, прекрасный артист и великий комик  Фернандель, о чем свидетельствуют несколько старых черно-белых фотографий на стенах ресторана. На одной из них Фернандель дает советы шеф-повару, как правильно готовить буйябес. На самом-то  деле – это блюдо совсем несложное, но по-настоящему его делать могут немногие. Для его приготовления необходимо несколько видов морской рыбы, причем обязательно морской скорпион, морской петух и рыба-солнечник. Буйябес часто называют провансальским рыбным супом. Но это не совсем так. Во-первых, и это самое главное, рыба для буйябеса должна быть поймана в Марсельском заливе. Во-вторых, что тоже немаловажно, необходимо строго соблюдать последовательность его приготовления.

    Сначала повара отваривают кости мелких рыб и панцири креветок в бульоне, сдобренном душистыми прованскими травами, а затем отдельно варят овощной суп из помидоров, лука и чеснока. Потом два этих блюда смешивают и  добавляют туда филе мелких недорогих рыб, после чего варят еще около часа. Только потом в образовавшееся пюре добавляют слегка отваренную крупную рыбу, креветки, мидии и апельсиновую цедру, щедро посыпают шафраном и подают к столу со слегка поджаренными пшеничными хлебцами и чесночным соусом айоли, присыпанным тертым сыром грюйер. И уже венцом гастрономического блаженства станет пара бутылочек сухого вина, непременно розового, лучше из виноградника Tavel.

      Звучит неторопливая музыка, из динамиков Патриция Банбер поет про осенние листья. «Какая чудесная песня», – подумал Синдбад и  посмотрел на немолодую, скорее всего  супружескую пару, которая сидела напротив него. Им обоим было за шестьдесят, но их отношение к жизни и друг к другу, судя по всему, не имело никакого отношения к их возрасту. Синдбад и раньше слышал, что возраст человека напрямую зависит от уровня обмена энергией с окружающей средой и, чем этот уровень выше, тем человек моложе. А еще он где-то читал, что депрессии и негативное отношение к жизни – есть не что иное, как преступление человека против самого себя. Может быть поэтому, как позже выяснилось, жители юга Франции, перешагнувшие шестидесятилетний рубеж, вовсе не думают о покое, и считают, что в это время настоящая жизнь только начинается и многое еще впереди.

        Еще недавно соседи Морехода наперебой рассказывали Синдбаду о том, как надо правильно  есть буйябес, по-отечески подкладывая ему лучшие куски морских деликатесов, а сейчас, слегка разомлев от солнца и вина, женщина просто склонила голову к плечу своего спутника. Тот, прищурив глаза, казалось, слушал биение ее сердца. Люди, должно быть, поступают таким образом только в минуты абсолютного счастья и полного доверия.

        По каменному ребру парапета, никого не пугаясь, неторопливо прогуливались чайки, смешно переваливаясь с одной лапы на другую; покачиваясь на волнах и  подставив округлые бока пусть осеннему, но все же теплому солнцу, грелись в полудреме небольшие суденышки и яхты; афро-французы в смешных одеждах, словно коробейники на Руси, опытным взглядом выискивая приезжих, предлагали им незатейливые сувениры и попросту всякие безделушки;

вся в розовом, с розочками на шляпке  и кружевами, уличная певичка напевала знаменитые на весь мир песни французских шансонье,

..а юная леди, сидящая на пирсе, думала о том, чтобы этот теплый весенний день никогда не кончался.

    Из всех эти маленьких эпизодов и складывалось у Синдбада представление о Марселе.

    От Марсельского залива и от набережной город как будто поднимается на гору вместе со своими узкими кривыми улочками, зелеными парками и скверами, площадями и фонтанами.

    Некоторые районы города и сегодня заселяются  по принципу национальной принадлежности. Алжирские, креольские, итальянские, корсиканские и армянские кварталы Марселя создавались в разные исторические периоды.  Жители Северной Африки просто искали счастья и хотя бы лучшей доли, а армяне, например,  спасались здесь от турецкого геноцида. Так  и  создавалась  неповторимая атмосфера города, впитывая  культуру этих народов, их традиции и национальные особенности.  Сейчас Марсель  – своеобразные ворота Средиземноморья.

     Он не похож на другие французские города, он  весьма колоритен и уникален в своей интернациональности. И, наверное, не зря в 2008 году Марсель, ставший приютом для людей разных наций, признали европейским центром культуры.

     Поднимаясь по улочкам все выше и выше, Синдбад приближался к самой драгоценной, самой радостной святыне жителей города – к собору Нотр Дам де ля Гард, к базилике Пречистой Девы Марии Хранительницы Марселя. 

    Это настоящий архитектурный шедевр и один из самых известных символов города. На вершине собора установлена позолоченная десятиметровая фигура Девы Марии, которую считают не только хранительницей Марселя, но и святой покровительницей всех моряков.

    Каждый рыбак, моряк или судовладелец, хоть однажды заходивший в порт Марселя, считает своим долгом принести сюда, в базилику, изображение своего судна или его небольшую модель. 

    Сотни макетов кораблей находятся внутри светлого и просторного собора. Это делает его в какой-то степени похожим на магазин игрушек. Все стены храма украшены византийской  мозаикой.

    На особом месте храма укреплены таблички со словами благодарности Деве Марии за чудесное спасение.

     За короткой информацией – судьбы тысяч мореплавателей.

    Здесь же, на стенах базилики – картины о морских сражениях и полотно, на котором изображен корабль с прибывшей в Марсель Девой Марией.

     На  широких белых лестницах у собора оборудованы смотровые площадки. На одной из них  саперами 7-ой французской армии в годы Второй мировой войны установлен памятный знак со словами благодарности хранительнице города. Именно Дева Мария, считают саперы, спасла заминированный фашистами в 1943 году исторический центр Марселя от уничтожения. И никто не смеет оспорить это предположение

     Со смотровой площадки прекрасно виден форт Сен Николя, построенный шевалье Кренвилем в XVII веке для того, чтобы следить за мятежным городом.

     Гарнизон этого форта знаменит тем, что впервые запел «Боевую песню Рейнской армии», именно так тогда называлась «Марсельеза» – гимн современной Франции. Недалеко от форта находится и самый величественный собор Марселя Нувель Мажор. Там покоятся все марсельские епископы.

      От собора  Нотр Дам де ля Гард город и морские заливы видны как будто на ладони. В марсельском порту отдыхают огромные белоснежные океанские лайнеры. Белые скалы, покрытые небольшими деревьями, окружают город с трех сторон, купола церквей и соборов яркими пятнами выделяются на фоне светлых зданий этого второго по величине города Франции.

     В середине Марсельского залива видна гряда Фриульских островов с острыми скалистыми берегами. На одном из них находится замок Иф.

     По сути, это вовсе не замок, а крепость. С 1524 года там стоял военный гарнизон, защищавший город с моря, и только в XIX веке ее переоборудовали под тюрьму. В ее застенках томилось немало государственных преступников или просто людей, неугодных власти. Здесь отбывали наказание видный деятель французской революции и не менее известный обольститель граф де Мирабо и, если верить некоторым легендам, человек в железной маске, личность которого доподлинно до сих пор не известна.

      С пристани  на остров к замку Иф в тихую погоду каждый час отправляются прогулочные катера. Сопровождающие гиды рассказывают об истории замка, не разделяя правду и вымысел.  Конечно же, особый период печального бастиона  связан с именами аббата Фариа и графа Монте Кристо. 

     История, столь изящно и искусно рассказанная пожалуй cамым великим французским выдумщиком Александром Дюма, уже давно воспринимается как реальность. Кстати, аббат  Фариа, в отличие от придуманного графа, действительно был узником замка.

      Посетителям замка  любезно предлагают посидеть в камере, в которой якобы долгие годы томился Эдмон Дантес, и пролезть в специально сделанный подземный ход в камеру аббата Фариа.

Но Синдбаду почему-то совсем не хотелось даже не по-настоящему  сидеть в тюремной камере, а тем более ползать по подземным норам.

      Он бродил по пустынному острову и думал о странностях любви. Синдбад Мореход думал о том, что человек может быть счастлив только в том случае, если научится любить. А если человек научился любить, то, скорее всего, ему придется научиться и ненавидеть, потому что от любви до ненависти, как известно, совсем немного, всего один маленький шаг. А ведь месть графа Монте Кристо была не чем иным, как проявлением ненависти к обидчикам. Очень искусная, очень изощренная и, более того, очень заслуженная, но, тем не менее, ненависть. А может, в этом мире и существуют только два чувства: любовь и ненависть. А все остальные – всего лишь производные от них…

     Прогулочный катер возвращался на берег.   В лучах заходящего солнца на вершине марсельского собора сияла фигура Девы Марии с младенцем....

     Начиналось путешествие Синдбада Морехода по Провансу.

.