Еще один памятник под снос? «Тракторный» поселок

Еще один памятник под снос? «Тракторный» поселок

Роман АБРАМЧУК, культуролог, экскурсовод, фото автора

Сколько раз отмечалось, что Минск небогат на исторические места! Сколько раз мы сетовали на то, что гостей из-за границы и поводить-то по городу негде. Показывать им Тро­ицкое? Но в Европе такого (только аутентичного!) - пруд пруди. Показывать минские костелы в стиле неоготики и барокко? Но, несмотря на их безусловную самобытность, они тоже выглядят довольно скромно в сравнении со сво­ими западными «коллегами». Демонстрировать минскую Ратушу-новодел? Но в Герма­нии чуть ли не каждая дере­вушка имеет свою древнюю ратушу - символ вековой вольности горожан...

Конечно, несмотря на все эти «но», мы будем показывать гостям наши «скромные» достопримечательно­сти, так как все это дорого прежде все­го нам самим. Но, мне кажется, есть в Минске кое-что еще. Я говорю о тихих, скромных минских райончиках, кото­рые, несмотря на трагическую исто­рию своего появления, буквально дышат удивительной теплотой и само­бытностью. А перед этими качествами не устоит даже искушенный европеец. Мой рассказ - о жилом поселке Трак­торного завода.

pam

Поселок появился здесь относитель­но недавно - в конце 1940-х. Его стро­ительство началось одновременно со строительством самого завода-гиган­та. На стройке работали приезжие из белорусской провинции и советские заключенные. А в помощь им были на­правлены под бдительным конвоем це­лые отряды еще недавно заклятых вра­гов, фашистов, а после войны - жалких и голодных военнопленных немецких солдат. К ним присоединились и недав­но прибывшие из Германии их земляки: эшелонами в 1945 году в Беларусь на­правляли так называемых интерниро­ванных немцев - молодых трудоспо­собных мужчин из Германии, которые должны были восстановить разру­шенное советское хозяйство. Возмож­но, эти немецкие парни и являлись ос­новной рабочей силой, построившей симпатичные домики для белорусских тракторостроителей. На стройке заво­да и жилого поселка трудилось около 5 тысяч немецких граждан.

По международным договоренностям о содержании военнопленных, немцы должны были жить в условиях, обеспе­чивающих сохранение жизни и здоро­вья. Но многое из международных кон­венций так и оставалось на бумаге, ведь пропитания в стране не хватало даже для своих. Из-за неимоверно тяжелых ус­ловий многие из военнопленных умер­ли прямо в лагерях, так и не вернувшись на родину. Интересно, что среди «загра­ничных строителей», которые остались в Беларуси после войны, были не толь­ко немцы, но и венгры, французы, поля­ки, румыны, чехи, итальянцы... Довольно гуманным шагом был «перевод» предста­вителей южных национальностей (на­пример, итальянцев) на восстановитель­ные работы в южные регионы СССР.

В лагерях с военнопленными про­водилась идеологическая работа: бе­седами и показами соответствующих фильмов из них стремились сделать «добропорядочных» коммунистов. Жизнь есть жизнь: пленные солдаты создавали театральные кружки, музы­кальные ансамбли. В одном из лаге­рей поставили Чехова.

Впрочем, не все занимались мирным творчеством. В белорусских лагерях продолжали действовать подпольные фашистские организации, стремившие­ся завербовать в свои ряды новых чле­нов. На их след активно старались вый­ти их московские «коллеги» - советские спецслужбы. Суды и исполнение при­говоров над руководителями военных преступлений, разнообразные эпиде­мии, издевательства и сексуальные из­вращения, нехватка одежды и еды, са­моубийства тех, кто не выдерживал, - в такой атмосфере жили несчастные строители этих домиков.

Впрочем, все было бы еще хуже, если бы не простые белорусы. Местные жи­тели проявляли человеческое мило­сердие, видя жалкое существование и беспомощность пленных. Со време­нем многим из них было разрешено передвижение по городу без конвоя, а особенно жизнестойкие даже нашли невест среди белорусок и стали граж­данами советского государства.

Последние военнопленные покину­ли Беларусь в 1950 г. Жаль только, что об этой истории не было сказано ни единого слова на страницах советских газет того времени. Вся информация о «загранич­ных строителях» десятилетиями пыли­лась в архивах КГБ. И только в последние годы историки, среди которых примеча­телен труд А. Шаркова, хотя бы частично пролили свет на события тех лет.

…Но вот стройка окончена. Уже в кон­це 1940-х многие рабочие Тракторного завода получили ключи от нового, уют­ного жилья. Квартиры отличались про­сторностью и комфортом. После вой­ны советские градостроительные планы определялись идеологической партий­ной установкой «не просто воспроизве­сти город в прежнем виде, а ... создать еще лучшие условия жизни населения».

В целом постройку поселка Трактор­ного завода можно было назвать образ­цовой, информация о ней не сходила со страниц советских газет. Интересным фактом был пафос превосходства совет­ского градостроительства над западным, послевоенного - над дореволюционным:

«Успешное осуществление рекон­струкции советских городов - яркое свидетельство превосходства социали­стического строя над капиталистиче­ским, советского градостроительства над буржуазным... Ярким примером за­падного градостроительства является система планировки Лондона. Подавля­ющая часть населения этого огромно­го города живет в трущобных кварта­лах, где гнездятся самые разнообразные болезни, где люди не видят света и зе­лени... В социалистическом Минске си­стема жилой застройки ... совершенно противоположна ... характеру застрой­ки кварталов дореволюционного Мин­ска. При создании новых кварталов города строго соблюдаются такие важ­ные санитарно-гигиенические правила, как нормальная плотность застройки и плотность населения, благоприятная ориентация зданий...»*

Что ж, заглянув в один из дворов, убеждаешься в правдивости этих строк: довольно большие, местами огромные пространства, оставленные между дома­ми для того, чтобы советский человек по­чувствовал себя человеком. То же мож­но сказать о квартирах с их высокими потолками с незамысловатым рельеф­ным декором по периметру. И это всё - в обычных двухэтажках. Добавим к это­му скверы, парки, зеленые зоны, которые окружают поселок. Невольно вспоми­нается: «Широка страна моя родная, . где так вольно дышит человек».

Но оставим увлеченность сквера­ми (это можно объяснить - рядом ды­мят гигантские заводские трубы), а обра­тим внимание на шикарную архитектуру улиц, в первую очередь Олега Кошевого, затем - Клумова, Чеботарёва и других.

Многочисленные пилястры (рельефы в виде колонн), «греческие» рельефные вазы, лавровые венки, башенки со шпи­лями и стилизованными бойницами, лоджии, кованые украшения и цветни­ки под окнами - все это создает доволь­но непринужденную и уютную атмосфе­ру. Особенно красивы дома на улицах Чеботарёва (в частности - дом №14) и Клумова - с их нависающими темно-ко­ричневыми балконами, резко контра­стирующими с пастельными желто-зе­леными стенами домов. А широкие печные трубы (первоначально дома ота­пливали печами, размещавшимися в подвалах), деревянные балконы, потем­невшие от времени крыши и стены про­сто обволакивают атмосферой эпохи.

Бывают и совершенно неожидан­ные встречи: на углу Клумова и Ста­хановской у парадного подъезда вас ждет Посейдон с нимфами. Но и он вы­держан в русском неоклассическом стиле, который заимствовал античные традиции. Автор проектов многих из этих домиков - Зиновий Розенфельд, он же проектировщик застройки на Кутузовском проспекте Москвы, при­знанный мастер русского неокласси­ческого стиля.

Снова заглянем вглубь дворов. По­слушаем тишину. Кстати, здесь можно ее услышать даже в будни, даже в час пик. Дома расположены таким образам, что­бы максимально изолировать дворы от шума внешних, центральных улиц. Дома №31 и 35 на Стахановской улице свои­ми роскошными торцевыми фасадами торжественно подведут вас к фонтану, в центре которого - двое медвежат, что уже полвека не могут поделить бочонок с медом. Впрочем, сегодня фонтан не работает, хотя еще несколько лет назад был действующим. Наверно, за это надо сказать «спасибо» местным городским службам. Надеюсь, самим мишкам по­везет больше. Углубляемся еще дальше во дворы. За домом №41 на Стаханов­ской - октябренок на самокате. Его това­рищи по двору уже давно выросли, со­старились и подытоживают жизнь, а он так и остался дворовым мальчишкой, и останется здесь навсегда, если местным жителям это будет небезразлично и они сберегут эту забавную скульптурку от уничтожения.

От этой детской площадки пора от­правляться в «большой мир». Выходим на улицу Олега Кошевого и, представив себя тракторостроителем, отправляем­ся на завод бодрой утренней походкой. Вместе с поднимающимся солнцем рабо­чему уже в начале улицы в перспективе открывались гигантские социалистиче­ские ордена на главном фасаде завода - символ светлого будущего, грядущего коммунизма. Гордостью наполнялось его сердце, особенно когда он проходил по бульвару, названному в честь его про­фессии (бульвар Тракторостроителей). Прошагав через Долгобродскую, пройдя по парадной аллее, по сторонам которой стояли наградные знаки завода, скром­ный тракторостроитель, вчерашний де­ревенский парень, начинал у станка свой трудовой день:

Нас утро встречает прохладой,

Нас ветром встречает река.

Кудрявая, что ж ты не рада

Веселому пенью гудка?

Не спи, вставай, кудрявая!

В цехах, звеня,

Страна встает со славою

На встречу дня

Но вот трудовой день окончен. Время заняться своими делами. Шагая по Ста­хановской, по пути встречаем буквально все необходимые для счастливой совет­ской жизни учреждения: баня (сегодня - физкультурно-оздоровительный центр), милиция, поликлиника (она, правда, поя­вилась тут позже). Поворачиваем на Че­ботарёва - и видим детский садик, похо­жий на Солнечный город. Впечатление наступившего социализма усиливает ав­тобус, который курсирует по этим тихим улочкам, несмотря на то что в радиусе полутора километров - несколько круп­ных транспортных узлов (современное метро даже не берем в расчет).

.Вот такой жизнью жило прошлое поколение минчан, простых мужичков из белорусской глубинки. Конечно, многое мы сегодня оцениваем по-новому. Мы хотим отойти от культуры «рабочих квар­талов», подтруниваем над мужичками, которым в тягость выходной без буты­лочки. Все большему количеству белору­сов хочется индивидуальности, красоты, утонченности, а также - возвращения к своей истории, национальной самобыт­ности. И сейчас самое время для этого. Но, часто сами не замечая, мы берем за основу нечто достигнутое этими «мужич­ками». Мы отталкиваемся от их «базиса», заложенного в послевоенные годы (про­стите за марксизм). Томас Бон, немецкий ученый, в своей книге «Минск - образ­цовый город социализма» рассказыва­ет, как белорусы «завоевывали» город в 50-х, приезжая из деревень восстанав­ливать разрушенное хозяйство. И даже строгость советских законов относитель­но места жительства крестьян не могла остановить массовый приток приезжих, так как восстановление хозяйства требо­вало огромных сил. Эти люди буквально «сражались» за право называться горо­жанами, утрачивали свои национальные корни, язык, стараясь подражать «город­ским». Эти же люди дали возможность своим детям получить образование, от­крыли им перспективу. Немецкий иссле­дователь Феликс Акерманн справедли­во отмечает, что именно дети приезжих из деревень белорусов в конце 80-х ста­ли разговаривать по-белорусски, как бы реабилитируя своих родителей.

Этим тракторозаводским кварталам - около 60 лет. Для Беларуси, с ее бедно­стью на старинные городские застрой­ки, это уже почтенный возраст. Хотя не только возраст и масштаб играют здесь важную роль. Сама атмосфера, красота архитектуры, самобытный, обжитой вид каждого из домов в переплетении с судь­бами жителей - все это превратилось се­годня в один цельный памятник культу­ры. И так не хотелось бы его потерять! Абсолютно дикими выглядят проекты сноса этих зданий для очистки террито­рии под новые спальные районы. В фев­рале этого года общественности были представлены эти проекты, реализа­ция которых начнется в ближайшее вре­мя (www.news.tut.by/geonews/214776. html). Хотелось бы, чтобы не только жи­тели этих домов смогли защитить красо­ту и историю от дешевой подделки, но также все минчане, кому дороги подоб­ные уголки родного города. Ведь у старо­го дома нет рук, чтобы написать письмо в Министерство архитектуры с просьбой о защите. У него нет языка, чтобы публично высказать свою позицию или поговорить с влиятельными людьми о своей судьбе. Старый дом может только молчаливо с надеждой смотреть в нашу сторону, ожи­дая помощи. И время не ждет!

'Здесь и далее - цитаты из книги М.С. Осмо­ловского «Минск: Практика советского градо­строительства» (1952 г.).

Мнения

Вверх