«Мороз и солнце, день чудесный!» Признаться, когда на школьном уроке литературы мы дружно зубрили эти строки, я была уверена: Пушкин, сочиняя их, сильно лукавил. Холодно, тяжелая толстая одежда, короткие дни – что же тут чудесного? Впервые я поняла, что зима, оказывается, великолепна, когда всерьез увлеклась верховой ездой. Вы не поверите – в седле тепло в любой мороз! С тех пор я люблю зиму – за снег, летящий из-под копыт, за иней на ветках берез, за огромные, белые просторы полей – скачи, не наскачешься!
В выходные с погодой «повезло» – столбик термометра далеко уполз за пятнадцатиградусную отметку ниже нуля, но зато и солнце выглянуло – яркое, щедрое, совсем летнее. Муж объявил, что я сумасшедшая, узнав о моем намерении ехать на конную прогулку, и поглубже зарылся в одеяло. Я, признаться, тоже немного колебалось, но безумное солнце за окном заставило отбросить все сомнения. Тратить на домашнюю рутину и просмотр телевизора такой день было просто жаль.
Другой мир
Километров двадцать – двадцать пять от Минской кольцевой – и вы попадаете в совершенно другой мир. В конюшне конного клуба АВ «Спортивные лошади» живет порядка 20 лошадей. В основном тракенинской породы – высокие, длинноногие скакуны, выведенные специально для быстрого бега.
Паркую машину возле трассы, и пешком, через сугробы, пробираюсь к конюшне. Мне навстречу уже идет Сайен, рыжая, молодая кобылка с удивительно человеческим взглядом. В ее челке запутался иней, словно лошадь в одночасье поседела. Сайен вытягивает губы и тянется к моему карману, прекрасно зная, что именно там люди обычно носят хрустящие сухарики, вкусный сахар и сочную морковку. Получив желанное лакомство, Сайен бежит за мною следом, словно собачка, и тычет лбом в плечо.
- Твою Моргали лучше сегодня не брать, - говорит тем временем тренер Аня Крючкова, - слишком глубокий снег, а она в последнее время мало работает.
Моргали – моя любимица. Вороная, изящная, очень горячая и своенравная. Но по такому снегу ей, пожалуй, действительно будет сложно.
- Бери Флипса, не прогадаешь, - советует Аня.
Я начинаю седлать Флипса. Щеткой и скребницей оглаживаю светло-серые бока, разбираю гриву и хвост. Флипс – першерон, то есть тяжеловоз. Могучий, с широкой грудью и огромными копытами. Рядом с ним я ощущаю себя просто дюймовочкой. Зато такому коню не страшны никакие сугробы. Пока я машу щетками, Флипс подчищает содержимое моих карманов и бодро хрустит морковкой – на зависть всем остальным обитателям конюшни.
Наконец, забираюсь в седло и блаженно зарываюсь озябшими руками в густую гриву. Выходим.
Царство снежной королевы
Буквально двести метров от конюшни – и цивилизация кончилась. Вокруг расстилаются поля, покрытые белым, пушистым ковром, леса, придавленные снежными шапками.
От сильного мороза и яркого солнца снег блестит мириадами маленьких огоньков, а само поле все в замысловатых бороздках – ни дать ни взять – морской пляж после отлива.
Флипс фыркает, весело разбрызгивая своими большими копытами комья снега, переходит в рысь. Напрягая шею, конь тряско выдергивает ноги из сугробов. Чувствуется, что ему неудобно, и он, словно предлагая, делает первый темп галопа. Я не против – отдаю поводья, и мы взлетаем. У Флипса галоп тяжелый и мягкий с постепенным ускорением – словно большие сани с горы. Но уж когда он разгонится – только держись!
Вот и сейчас начав с медленного, прогулочного аллюра, мы достигли такой скорости, что аж слезы из глаз. Вот она, воплощенная свобода, когда ты принадлежишь только себе и летишь вместе с ветром, куда глаза глядят. Красиво, тихо, пусто и холодно. Вот она, настоящая зима…
Устав бежать, Флипс сначала переходит в рысь, а потом и просто в шаг. Теперь мы бредем вдоль хвойного леса. Мохнатые елки, укутанные с ног до головы в белое, гирлянды снега, свисающие с ветвей, словно белые змеи (никогда раньше не видала таких снежных узоров!)…
Небо чистое-чистое, ни облачка, ни тучки, и только следы от двух самолетов, словно гигантский крест висят над лесом.
Вдруг откуда-то с ветки срывается огромная черная ворона, делает неторопливый круг, садится на соседнюю ветку, обрушивая целый сугроб. Снег оседает на землю снопом ослепительных искр. «Мороз и солнце, день чудесный»… Да, теперь-то я вас вполне понимаю, Александр Сергеевич! Именно чудесный!
И мы с Флипсом шагаем в холодные дали, предоставленные сами себе, затерявшиеся во времени и пространстве…
Любишь кататься – люби и попоны на лошади менять
В конюшню возвращаемся часа через два. Флипс горячо дышит, и пар тут же застывает инеем на гриве, шее, боках. Теперь конь похож на какое-то сказочное, мохнатое создание. В длинной шерсти на ногах запутались комья снега, которые позванивают при каждом шаге.
- Я тебя убью, - кричит Аня издалека, - посмотри, какой он мокрый!
Конь действительно от бега по глубокому снегу взмок, что в такой мороз совсем нехорошо. Вдвоем с Аней мы быстро смахиваем иней и комочки снега, укрываем Флипса попоной.
- Не стой, ходи с ним, ходи, - командует Аня.
И мы начинаем неторопливое движение по тропинке, вдоль левады, словно с цирке. Флипс тяжело ставит свои большие, мохнатые ноги, скрипит утоптанный снег и все так же сверкает, переливается на солнце. Попона взмокает, снимаем, несем ее, отяжелевшую, в подсобку и надеваем новую.
- Нет, я все-таки тебя убью, - ворчит Аня.
Но конь понемногу подсыхает, фыркает, тянется за морковкой к моему карману и хрустко раскусывает на морозе лакомство.
Наконец, отводим Флипса в конюшню. И только теперь я понимаю, как сильно замерзла, с трудом разгибаю озябшие пальцы, усиленно тру варежкой кончик носа и поскорее семеню к машине.
И все-таки день прожит не зря. Снежные искры, тяжелый галоп Флипса, огромная ворона и сноп снега – все это надолго останется в памяти. Все это – и есть зима. Очаровательная, неповторимая, чудесная, словно стихи самого классического классика русской литературы.
8 дней 
7 ночей 
